toggle
plus minus gleich

Авторизация



Опрос

Можно ли сказать, что мы живём в гражданском обществе?
 

Сейчас на сайте

Работа в Ланкастере - Page 5





Article Index
Работа в Ланкастере
Page 2
Page 3
Page 4
Page 5
Page 6
Page 7
Page 8
Page 9
Page 10
Page 11
Page 12
Page 13
Page 14
Page 15
Page 16
Page 17
Page 18
Page 19
Page 20
Page 21
Page 22
Page 23
Page 24
Page 25
Page 26
Page 27
Page 28
Page 29
Page 30
Page 31
Page 32
Page 33
Page 34
Page 35
Page 36
Page 37
Page 38
Page 39
Page 40
Page 41
Page 42
Page 43
Page 44
Page 45
Page 46
Page 47
Page 48
Page 49
Page 50
Page 51
Page 52
Page 53
Page 54
All Pages

Глаза паренька наполнились слезами:
– Давай дерись, ты, ублюдок…
– Эй, остынь-ка, постель!
Другой мальчик, худенький, но выше ростом и на два или три года старше, оттащил очкарика в сторону.
– Брось, Тони, – сказал он. – Ты уже потерял два очка, а теперь будешь два часа лежать в кровати.
Тони успокоился и поднял матрас.
– К черту, Горди, я все равно не хочу есть.
В столовой Томми ел молча. Еда была сносной, но вот порядки его беспокоили. Если они позволяют большим парням изводить тебя и еще снимают за это очки, надо быть настороже.
Вернувшись в спальню, Томми заметил, что койка худенького мальчика по имени Горди находится рядом с ним и что часть своего обеда тот принес Тони. Они сидели и разговаривали. Томми сел на койку и стал наблюдать за ними – он знал, что одно из правил запрещало есть в спальне. Уголком глаза он увидел, что силач входит в дверь.
– Осторожно! – прошептал он. – Идет тот длинный ублюдок.
Тони быстро сунул тарелку под кровать и лег. Удостоверившись, что все в порядке и мальчик лежит, силач ушел.
– Спасибо, – сказал мальчик. – Я – Тони Вито. А как твое имя?
Томми посмотрел ему в глаза:
– Все зовут меня Билли Миллиган.
– А это – Горди Кейн, – сказал Тони, указывая на худенького мальчика. – Он здесь за то, что продавал наркотики. А тебя за что?
– За изнасилование, – сказал Томми, – но я этого не делал.
По их ухмылкам Томми понял, что они не поверили ему.
– Кто этот, здоровый? – спросил он.
– Джордан. Из четвертой зоны.
– Он свое получит, – пообещал Томми.

Большую часть времени на пятне стоял Томми, включая и свидания с матерью. Ему нравилась мать Билли, и он жалел ее. Поэтому, когда Дороти сказала ему, что развелась с Челмером, Томми обрадовался:
– Он мне тоже делал больно.
– Я знаю. У него всегда был зуб на тебя, Билли. Но что я могла сделать? Нам нужна была крыша над головой. Трое своих детей, да и Челла мне как родная дочь. Но теперь Челмер ушел. Будь хорошим мальчиком – выполняй все, что велят, скорей вернешься домой.
Томми смотрел, как она уходила, и решил, что она самая красивая мать на свете. Он хотел, чтобы она была его матерью. Интересно, кто была его собственная мать и как она выглядела?

• 2 •

Старшина Хьюз заметил, что Миллиган большую часть времени ничего не делает. Он или читал, или смотрел прямо перед собой, как в трансе. Однажды Хьюз подошел к нему и сказал:
– Ты находишься в лагере и должен как можно с большей пользой провести время. Гляди веселей, найди себе дело. Чем бы ты хотел заняться?
– Я люблю рисовать, – сказал Аллен.
На следующей неделе Хьюз на свои деньги купил Миллигану краски, кисти и холсты.
– Вы хотите, чтобы я нарисовал вам картину? – спросил Аллен, растягивая холст на столе. – Что мне нарисовать?
– Нарисуй старый скотный двор, – сказал Хьюз. – Окна разбиты. Со старого дерева свисает покрышка. Старая сельская дорога. Пусть она выглядит как после дождя.
Аллен работал весь день и всю ночь и закончил картину. Утром он отдал ее Хьюзу.
– Парень, это же великолепно, – сказал Хьюз. – Ты можешь заработать кучу денег.
– Не помешало бы, – ответил Аллен. – А рисовать я люблю.
Хьюз понял, что он должен постараться вывести Миллигана из транса. Однажды субботним утром он взял юношу с собой в парк Блу-Рок. Хьюз наблюдал, как Миллиган рисует. Подходили и другие люди, смотрели. Хьюз продал им несколько рисунков. На следующий день Хьюз опять взял Миллигана с собой. И к вечеру воскресенья они продали рисунков на четыреста долларов.
В понедельник утром директор вызвал Хьюза в кабинет и сообщил ему, что поскольку Миллиган находится под опекой государства, он не имеет права продавать свои рисунки. Нужно найти этих людей, вернуть им деньги и забрать рисунки.
Хьюз ничего не знал о таких особых правилах, но согласился вернуть деньги. Выходя из кабинета, он спросил:
– А как вы узнали о продаже?
– Люди звонят сюда, – сказал директор. – Они хотят еще рисунков Миллигана.

Апрель прошел быстро. Когда на улице потеплело, Кристин стала играть в саду. Дэвид гонялся за бабочками. Рейджен занимался в спортзале. Денни, который боялся выходить на улицу с тех пор, как отчим закопал его живьем, оставался в здании и рисовал натюрморты. Тринадцатилетний Кристофер учился верховой езде. Артур проводил большую часть времени в библиотеке, знакомясь с законодательными актами в новом издании уголовного кодекса штата Огайо, сказав, что он сядет на лошадь только в том случае, если будут играть в поло. Все они с радостью перешли в зону 2.
Миллиган и Горди Кейн должны были работать в прачечной, где Томми с удовольствием ремонтировал старую стиральную машину и газовую сушилку. Он очень хотел перейти в зону 3, где по вечерам ему будут разрешать носить свою одежду.
Однажды здоровенный Фрэнк Джордан вошел в прачечную с кучей белья.
– Я хочу, чтобы это выстирали немедленно. У меня завтра вечеринка.
– Звучит славно, – ответил Томми, продолжая заниматься своим делом.
– Я сказал, выстирай это сейчас же, – рявкнул Джордан.
Томми его проигнорировал.
– Ты, идиот, я из зоны 4. Лишу тебя очков – не попадешь в зону 3.
– Слушай, – сказал Томми, – мне наплевать, даже если ты будешь в сумеречной зоне. Я не стану стирать твои поганые трусы.
– Эй!
Томми посмотрел на него с ненавистью. Какое право имеет обычный вор лишать его очков?
– Заткнись, – сказал он.
– Эй, остынь-ка!
Томми стиснул кулаки, но Джордан уже отправился сообщать дежурному, что он снял с Миллигана два очка.
Вернувшись в спальню, Томми узнал, что Джордан снял с Кейна и Вито тоже по два очка. Просто потому, что эти трое были друзьями.
– Надо что-то делать, – сказал Кейн.
– Сделаем, – откликнулся Томми.
– А что? – спросил Вито.
– Что-нибудь, – сказал Томми. – Придумаю, будь спокоен.
Томми лег и стал думать. И чем больше он думал, тем более сердитым становился. Наконец он встал, вышел из помещения, нашел подходящий камень и направился в зону 4.
Артур объяснил Аллену ситуацию и велел ему перехватить Томми, прежде чем тот вляпается в неприятность.
– Не делай этого, Томми, – сказал Аллен.
– Какого черта «не делай»! А всякие ублюдки будут очки снимать?!
– Ты еще не все продумал.
– Да пошел он! Думать еще про всяких уродов!
– Эй, Томми, остынь.
– Не говори мне этих поганых слов! – закричал Томми.
– Извини. Но ты не с той стороны заходишь. Лучше я этим займусь.
– Черт! – сказал Томми, бросая камень. – Да ты со своей задницей не справишься.
– Выражаться ты мастер, что и говорить, – сказал Аллен. – А ну, катись отсюда!
Томми сошел с пятна. Аллен вернулся в зону 2 и сел рядом с Кейном и Вито.
– Слушайте, вот как мы поступим…
– Я знаю, что мы сделаем, – сказал Кейн. – Подорвем всю эту проклятую контору!
– Нет, – сказал Аллен. – Мы соберем факты, цифры и утром пойдем к мистеру Джоунсу и скажем ему, как несправедливо, что такие же ребята, как мы, – обычные преступники, не лучше нас – имеют право нас наказывать.
Кейн и Вито смотрели на Аллена, раскрыв рты. Они никогда раньше не слышали, чтобы он так гладко говорил.
– Тащите бумагу и карандаш, – сказал Аллен, – и давайте обдумаем все как следует.
На следующее утро все трое, во главе с Алленом в качестве спикера, пошли к Чарли Джоунсу, работнику патронажа.
– Мистер Джоунс, – сказал Аллен, – вы говорили нам, что, придя сюда, мы можем свободно высказывать свое мнение, не попав при этом в беду.







E-mail Print PDF